Немного удачи

Песок струился по ветру, застилал солнце, засыпа́л глаза, скрипел под ногами. Голубое небо, белое солнце и жёлтый песок… Из-под носка ботинка вылез чёрный скорпион, и Линн с отвращением отшвырнул его прочь. Позади себе под нос выругался Курт:
— Чёртова пустыня… — и приложился к фляжке с водой.
Уже девять дней они шли в поисках базы древней нечеловеческой цивилизации. Девять дней никого и ничего, кроме редких перекати-поле и временами выползающих на свет божий верблюжьих пауков, змей, да ящериц. Девять дней невыносимого зноя, горячего ветра, грязного пота и тяжести поклажи. Шаг за шагом, вдох за вдохом. Следы постепенно таяли, заносимые, и так же таяли запасы воды. И их терпение.

Переселение душ

Светило яркое cолнце, и порхали бабочки. Первый министр прошел мимо чудесных цветов, растущих по обе стороны дороги, и постучал в ворота башни. Они открылись, и государственный деятель начал подниматься по лестнице.

На верхнем этаже он зашел в комнату, где среди банок с заспиртованными существами и пыльных фолиантов сидел колдун.

— Приветствую тебя, придворный маг!

— Здравствуй, первый министр. Что привело тебя сюда?

— Дело, столь же деликатное, сколь важное. Нужно поменять местами мою душу и душу короля. Разумеется, за щедрое вознаграждение.

— Это можно сделать. Я все подготовлю, и завтра произведу обмен.

— Премного благодарен. — Первый министр вручил магу мешочек с золотом и откланялся.

Через несколько дней первый министр вновь появился в башне.

— Придворный маг, почему ты до сих пор не произвел обмен душ?

— Я все сделал, Ваше Величество. Душа первого министра в вашем бывшем теле, а вы – здесь.

— Что ты морочишь мне голову? Я – первый министр.

— Это вы так думаете, потому что у вас память первого министра. Ведь память не в душе, а в мозгу.

— Да? — первый министр выглядел обескураженным. — Ну тогда верни все на место. Снова поменяй наши души местами.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонился маг.

Билет на ковчег

Чеснок, омела. И другие растения, всего порядка двадцати, оказывающие такой же эффект. Горди нашел их во время вылазок за деталями, принес на Корабль, экспериментально проверил их свойства и теперь выращивал методом гидропоники.

И еще серебро. Все это годилось для того, чтобы защитить входы на Корабль, а также себя самого от ночной адской твари.

Горди как раз готовился выйти, когда зазвучал вызов корабельного интеркома. Он ответил – будучи в безопасности и не имея иных собеседников, почему бы и не пообщаться хотя бы и с чудовищем.

Внешняя память

Техник Мелвин как раз возвращался к шлюзу, ведущему из лабораторного комплекса, в последний раз проверяя, все ли в порядке, когда в интеркоме зазвучал голос дока:

— Слушай, неловко тебя задерживать, но не мог бы ты захватить мои распечатки? Кажется, я оставил их в шестой секции.

— Ладно, запускайтесь тогда без меня, – засмеялся Мел. — Сейчас найду их и приду один.

Он прошел в конец комнаты к телепортирующей рамке и вернулся через нее в уже оставленную позади шестую секцию. Материалов в ней, разумеется, не оказалось; док, мало того, что не довольствовался, в отличие от большинства, планшетами и мониторами, так еще и сеял свои испещренные пометками бумажки по всей станции. Впрочем, он мог бы в крайнем случае восстановить свои закорючки, поэтому Мел не стал перетряхивать все полочки да ящички, а просто ухмыльнулся и, покачав головой, отправился искать дальше, поверхностно осматривая отсек.

Отсрочка

Эдгар, лысоватый толстячок, писатель, поздно вечером возвращался из кафешки после посиделок с друзьями. Путь его лежал через пустырь, на котором водились бродячие собаки, поэтому он взял с собой палку, чтобы они не слишком-то тренировались на нем в преследовании и загоне добычи. Эти существа, стоит им сбиться в стаю, сразу начинали жить по своим старым природным законам. Он, впрочем, был против их истребления – однако, считал, что их стоит отлавливать и отдавать в приюты. Иначе город перестанет быть везде безопасным для людей.

Эдгар быстрым шагом шел к своему дому, обдумывая новый рассказ. Дул прохладный ветерок. Где-то далеко позади и впереди него светили фонари. Сквозь облачную дымку там и сям просвечивали звезды.

Чулан

Это утро ознаменовалось аж двумя просьбами о помощи. Я потихоньку разгребал бардак в комнате, когда позвонил мой однокашник Серега и напросился пожить у меня недельку.

Затем, когда я продолжил уборку, раздумывая, как нам поместиться в моей однушке, раздался звонок, на этот раз уже в дверь. Наверное, сектанты-проповедники или торговцы. С робкой надеждой, что это распространители пылесосов с ценой самолета, которые готовы показательно почистить тебе полковра, я поплелся открывать. Все же, наполовину чистая комната лучше, чем полностью грязная. Но на пороге оказался дед Семеныч.

— Здорово, сосед!

— Здрасьте, Сан Семеныч, — я посторонился.

— Я по делу. Не присмотришь за домом, пока я в отъезде?

Я тотчас навострил уши.

— … Я буду пару недель гостить у друзей.

Семеныч, добрейший и бодрый чудаковатый старикан, был увлечен уфологией, эзотерикой и всякими альтернативными научными теориями. Зная его, я не удивился бы, если бы он поехал на исследование гравитационных аномалий, поиски НЛО, затерянной базы в Антарктике или самой Шамбалы.